ТЕЛЕКРИТИКА

Апология «Пилы»

22-го октября стартовал мировой прокат 6-й части культового киносериала «SAW» («Пила»), который пользуется огромной популярностью с 2004 года, ознаменовавшегося выходом первого фильма серии. Данное эссе композитора Алексея Войтенко приурочено настоящей премьере.


- I -



«И вдруг тишину нарушил ГОЛОС. Он ворвался в комнату - грозный, нечеловеческий, леденящий душу: "Дамы и господа! Прошу тишины!". Все встрепенулись. Огляделись по сторонам, посмотрели друг на друга, на стены. Кто бы это мог говорить? А голос продолжал, громкий, отчетливый: "Вам предъявляются следующие обвинения..."».

Агата Кристи. «Десять негритят»

 


В процессе работы над сюжетом фильма «SAW» молодые кинематографисты Ли Уоннел и Джеймс Ван не изобрели ничего принципиально нового. В целом их творение разрабатывает классическую сюжетную модель, заложенную Агатой Кристи в романе «Десять негритят», где события развиваются в замкнутом и изолированном от внешнего мира пространстве; где неожиданным обвинителем оказывается безымянный голос, звучащий с граммофонной пластинки; где судьбами героев, незримо повязанными между собой, тайно повелевает истощаемый неизлечимой болезнью харизматичный антагонист, азартный экспериментатор и кукловод человеческих марионеток, обладающий обостренным чувством справедливости и одержимый равно как жаждой правосудия, так и тягой к эффектной театрализации цепочки совершаемых им убийств, а с некоторого момента удачно инсценирующий свою смерть. Знакомо, не правда ли?



Тем не менее, творческому тандему Уоннел/Ван удалось нечто несравнимо большее, чем это могло предполагаться возможными задачами «далекого» перефразирования тематики Агаты Кристи: их многосерийное детище оформилось в сложнейшую психологическую структуру, уникальное нелинейное сплетение целого множества сюжетных линий, непрерывно завинчивающее смысловые гайки всё теснее и теснее в каждом последующем фильме. Голливуд, конечно же, иногда отличается редкостным умением испортить неординарную кинематографическую идею десятками безликих продолжений, но случай «Пилы» знаменателен уже хотя бы в этом отношении: все части серии уверенно выдерживают не только «букву» и не только «дух», но и достойный художественный уровень. Кроме того, творению Уоннела/Вана, в высшей степени обладающему всеми качествами заслуженно культового триллера-блокбастера, свойственен отчетливый этический посыл, который, будучи в известной мере унаследованным от гипотетического литературного прообраза, значителен особо.



Убежден, что последняя мысль вызовет бурный протест у многих, ведь о какой же этике можно рассуждать, когда с экрана смотрят искаженные болью и отчаянием человеческие лица? когда льется кровь, отрезаются конечности и творится ТАКОЕ, что глаза бы не видели и не слышали бы уши? Этот протест обоснован. Скажу даже более: если акцентуированное кинематографическое насилие и леденящие душу сюжеты лишают вас, читатель, сна и побуждают к принятию валерианы, - вам противопоказано смотреть фильм «SAW». Философскими противоречиями его многочисленных подтекстов может проникнуться только взыскательный и опытный ценитель жанра, способный иронично посмеяться над пугачами вроде «Кошмара на улице Вязов» или «Живых мертвецов» и влекомый лишь классическими образцами, художественный уровень которых пускай иногда и не столь недосягаемо высок, как в случае «Сияния» Стэнли Кубрика или «Отвращения» Романа Полански, но, тем не менее, вполне достоин сравнения с названными эталонами.


- I I -



«И понял я, что здесь вопят от боли // Ничтожные, которых не возьмут // Ни Бог, ни супостаты Божьей воли. // Вовек не живший, этот жалкий люд // Бежал нагим, кусаемый слепнями // И осами, роившимися тут. // Кровь, между слез, с их лиц текла, // И мерзостные скопища червей // Ее глотали тут же под ногами»

Данте Алигьери. "Божественная комедия" (Ад, III, 61-69)



Христианскому преданию отнюдь не чужд изощренный живодёрский элемент. Он неизменно эсхатологичен, будучи прочно связан с образами Страшного Суда и загробного Адова бытия. Вспомним, к примеру, как по звуку трубы пятого Ангела (Отк. 9) на землю являются полчища Аваддоновой саранчи. Этот инфернальный прямокрылый вредитель, обладающий скорпионьими хвостами, броней железной и человеческим ликом, не несет урона ни траве и ни дереву, но «...только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих». Притом «... дано ей не убивать их, а только мучить пять месяцев », тогда как истязаемые несчастные в это время «...будут искать смерти, но не найдут ее; пожелают умереть, но смерть убежит от них». Зловещие образы апокалиптических истязаний навечно поселяются в памяти. Кроме того, они тщательно репродуцируются христианской иконографией, возводясь в статус безмолвной морали: назидайся, человече, гораздыми картинками и делай соответствующие выводы, утрудись осмысленно распорядиться жизнью своей, а не то дождешься расплаты, когда чёрт с острыми вилами так оттянется на тебе за гробом, что мало уж точно не покажется.


- I I I -



«... на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: "Он бачь, яка кака намалевана!" - и дитя, удерживая слезёнки, косилось на картину и жалось к груди своей матери»

Николай Гоголь. «Ночь перед рождеством».



Серия фильмов «SAW» - икона преисподней. Так можно вкратце определить этический посыл данного кинематографического цикла. Изобилие фигурирующих в повествовании бесчеловечных пыток именно потому производит на зрителя такое гипнотически-неизгладимое впечатление, что его корни произрастают из имманентного нашему сознанию архетипа Адовых мук, образ которого «уловлен» авторами сериала с исключительной проницательностью.



Томно-аристократичный Джон Крамер - отнюдь не рядовой типаж в бесконечной веренице кинематографических маньяков. Изумительный актер Тобин Белл заслуживает отдельной похвалы за исполнение этой роли и за создание неповторимого характера, по своей сложности и многоплановости превосходящего даже классический актерский шедевр сэра Энтони Хопкинса, обаятельного и кровожадного доктора Ганнибала Лектера. Джон Крамер - не просто молчаливый созидатель клаустрофобически душного антимира с его ужасающими орудиями физического и морального инквизирования. Сквозная эволюция его образа раскрывает перед нами принципиального и последовательного идеалиста, чья философия произрастает из максимы «цени то, что у тебя есть, и береги свою жизнь». Творческий объектив Крамера исключает случайное лицо, поскольку нацелен он исключительно на безрассудника с нечистой совестью, которому в цепких когтях меланхоличного убийцы предстоит стать не просто пассивной жертвой, но судией самому себе, а также адвокатом и присяжным заседателем заодно. Джон Крамер не истязает, а всего лишь приводит в действие закон причинно-следственной связи, каленым железом выжигает в человеке халатное отношение к собственной душе, не касаясь его при этом даже пальцем и всегда оставляя за ним равно как свободу волеизъявления, так и право на самопожертвование во имя спасения ближнего. Он - «зеркальный» Бог-Отец кровавой этической бездны, ее ангел Аваддон, повелевающий теневым отрядом человеческой саранчи (сексапильная бестия Аманда Янг и «оборотень» в полицейских погонах детектив Хоффман), от которой требуется не только повиновение, но и безукоснительное соблюдение принципов его, Джона Крамера, морали.



Морален ли фильм «SAW»? Отвечаю буквально: он аморален, поскольку донесение какой бы то ни было истины не предполагает аргументации человеческими душегубствами в качестве необходимого условия. Любая попытка интерпретации фигуры Джона Крамера в ключе глубоко специфичного гуманизма и маргинального правдоискательства будет на корню разбита ласковым предостережением старика Герсонида, героя романа «Сон Сципиона», принадлежащего перу английского писателя-искусствоведа Йена Пирса: «Та рукопись, которую ты мне принес. Написанная епископом. В ней утверждается, что понимание важнее деяния. Что поступок добродетелен тогда, когда отражает чистое понимание, и будто добродетель происходит из понимания, а не из поступка. Я открою тебе один секрет, милый мальчик. Я считаю, это неверно". Но в том-то и скрыта огромная ценность этического парадокса, обретшего художественную плоть вследствие тщания Ли Уоннела и Джеймса Вана, что именно такое сочетание смысловых и событийных линий, как это представлено их многочастным произведением, способно вызвать у зрителя чувство ужаса не только физиологического, но и глубоко экзистенциального, а последняя из названных материй - душеполезна, она воспитывает.



Донасьен Альфонс Франсуа де Сад заключал: «Мое перо, говорят, слишком остро, я наделяю порок слишком отвратительными чертами; хотите знать: почему? Я не хочу, чтобы любили порок... Несчастье тем, кто его окружает розами!». Уместен ли некий протест против жестоких назиданий Джона Крамера, технаря-педанта с печальными глазами? Его стараниями мы становимся свидетелями истинно Адовых зрелищ (а кто сказал, что преисподняя комфортна и уютна?) и устрашаемся тому безусловному факту, что скрытые обиды, агрессия, уныние и роптания, коими в душе своей обладает каждый смертный, могли бы запросто стать для Крамера поводом заинтересоваться нами, а вслед за тем и преподнести кое-какую житейскую науку. А тут уже недалеко и от пробуждения чувства ответственности не только за свою жизнь, но и за свою душу.



Этим оправдывается киносерия «SAW», но не сам Джон Крамер. По всей видимости, этому утонченному господину уготовано пекло - нерукотворное, настоящее. Не забывайте об этом, уважаемый зритель, даже если кровавая бескомпромиссная этика цикла «SAW» впечатлит вас и заставит всерьез задуматься о насущном.



- I V -


(P.S.)

«Если подходить к переводам по-настоящему, переводить фильмы так же трудно, ответственно и интересно, как и в случае с литературой. Есть такой закон: переведенная книга должна стать произведением русской словесности. Когда читаешь книгу на русском, ты не должен спотыкаться на каких-то фразах и задумываться о первоисточнике. Люди должны говорить нормальным языком, а не так: "Выньте руки карманов из..."».

Из интервью кинопереводчика Алексея Михалёва.



Утверждаю, что русскоязычный заголовок «Пила» является укоренившимся в обиходе результатом некорректного перевода. Попытаюсь обосновать свое заявление.



Английская лексема «saw» многозначна. «Пила» - один из возможных вариантов ее перевода (конечно же, пила-ножовка заметно функционирует в первом фильме серии, но практически во всех последующих продолжениях нам предстоит успешно забыть об этом незаменимом в хозяйстве инструменте). Кроме того, «saw» является 2-й формой (Past Simple; простое прошедшее время) неправильного глагола «to see» (видеть). Таким образом, «saw» - это еще и абстрактное «...видел...». Знающие исходную студенческую короткометражку Уоннела/Вана, в дальнейшем почти в точности вошедшую в их широкоэкранный дебют (сцена мытарства Аманды), вспомнят, как перед самыми финальными титрами нам повторно демонстрируется крупный заголовок «SAW», а в это же время из дыры в кафельной стене внимательно смотрит чей-то глаз. Всевозможная древо- и металлообрабатывающая техника при этом отсутствует в кадре, равно как и никоим образом не фигурирует на протяжении всех десяти минут экранного времени. Полагаю, что это говорит отнюдь не в пользу привычного для нас русскоязычного варианта перевода, поскольку спектр допустимых интерпретаций слова «saw», таким образом, значительно сужается.



Заинтересуемся прозвищем Джона Крамера. Похоже, что «Конструктором» его именуют только лишь в русском переводе первой части серии, тогда как во всех последующих продолжениях он - «Пила». Я не поленился внимательно просмотреть оригинальные англоязычные сценарии «SAW I» и «SAW II» (благо, они оказались доступными на некоторых web-ресурсах), дабы выяснить, дается ли там хоть какой-то повод к тому, чтобы ироничная кличка Джона Крамера была транслирована как «Пила». Кроме того, хотелось уточнить особенности функционирования лексемы «saw» в этих текстах вообще.



В том то и сложность, что такой повод дается... По отношению к Джону Крамеру неизменно звучит прозвище «Jigsaw» (но ни разу просто «Saw»), что переводится на русский язык как 1) конструктор, собираемая по кусочкам составная головоломка-«puzzle», и как 2) лобзик, пила-ножовка. Первый вариант перевода вполне закономерен и обоснован тем, что на спинах своих жертв Крамер вырезал по маленькому кусочку кожи, по своей форме напоминающему частичку puzzl'а (буквально - "распиленной" головоломки); ну и в целом судьбы несчастных, оказавшихся в его лапах, превращались в такое себе подобие онтологического конструктора-головоломки, удачное решение которого означало получение шанса на выживание. Второй вариант примем как возможный (словарю ведь не возразишь), хотя сюжетом фильма он оправдан лишь незначительно. Важное замечание: ножовки, оказавшиеся в распоряжении Адама Стэнхайта и д-ра Гордона («SAW I»), определены сценарием как «hacksaws», но не как «jigsaws» или же просто «saws».



Итак, мой вердикт: лексема «saw» трактована здесь как своеобразная уменьшительная форма от «jigsaw» (конструктор, головоломка), а такие возможные версии как «пила» или «...видел...» возникают вследствие омографического тождества их англоязычных эквивалентов, формируя своеобразный подтекстуальный уровень интерпретации. Принципиален тот факт, что в короткометражке «SAW 0.5» прозвище «Jigsaw» не фигурирует. И не должно, поскольку Джон Крамер еще не является самостоятельным действующим лицом. Следовательно, можно предполагать, что изначально заголовок «SAW» рассматривался авторами только лишь в смысловой близости к 2-й форме глагола «to see», а начиная с первого полнометражного фильма серии его трактовка была расширена. Таким образом, «пиле» остаются омографические «задворки», что само по себе тоже небезразлично: зубастое металлическое полотно иногда участвует в композиции постеров.



Должно быть, сам хитроумный Jigsaw поставил перед нашими переводчиками непростую задачу нахождения в русском языке некоего слова, способного вместить таковую понятийную «игру»: JIGSAW («пила» / «головоломка») + SAW («...видел...» / «пила)= ?



Похоже, что этот языковой puzzle не имеет однозначного решения, и адекватный англо-русский перевод предполагает неизбежное искажение оригинала, которое, с моей точки зрения, было бы допустимо в несколько большей мере, чем приоритетное предпочтение любого из частных вариантов перевода. Рискую оказаться неконструктивным критиком, поскольку мое возражение предшественникам не может быть подкреплено никакой альтернативой: я действительно не знаю, какой перевод необходим в данном случае (или какой был бы, по крайней мере, возможен). В конце концов, данная лингвистическая загадка весьма органично дополняет смысловой контекст фантасмагорического сериала «SAW» - бесспорно, одного из самых чудовищных сюжетов в истории мирового кинематографа.

 


Алексей Войтенко, для Культурного сообщества VG.CO.UA

 

ІИллюстрация - vg.co.ua

Главное в разделе

Дуся

Через непристойне фото британських молодят сотням пар доведеться міняти весільні плани

Культура

10 фільмів, які вплинули на режисера Марину Степанську

Популярное на Телекритике



Дуся

Через непристойне фото британських молодят сотням пар доведеться міняти весільні плани

Культура

10 фільмів, які вплинули на режисера Марину Степанську

Дуся

Лідера групи KISS вигнали з телеканалу і назавжди заборонили там з`являтися

Дуся

Хакери знову показали інтимні світлини Ріанни